Александрийская библиотека: пожар, которого, вероятно, не было

Библиотека при Мусейоне в Александрии создана при первых Птолемеях, в конце IV и начале III века до нашей эры. Она была не публичным книгохранилищем, а частью исследовательского учреждения, содержавшегося за счёт царя: учёные жили при Мусейоне, получали содержание и работали с текстами.

Её руководителями были крупнейшие филологи и естествоиспытатели эпохи: Зенодот, Аполлоний Родосский, Эратосфен, Аристофан Византийский, Аристарх Самофракийский. Каллимах составил Пинакес — описание авторов и их сочинений объёмом около ста двадцати книг, первый известный библиотечный каталог.

Гибель этого собрания стала одним из главных сюжетов европейской культуры о потерянном знании. Проблема в том, что ни один из предлагаемых сценариев гибели не подтверждается источниками как решающий.

Сколько там было книг

Числа, которые называют античные авторы, разнятся от нескольких десятков тысяч до семисот тысяч свитков. Разброс сам по себе говорит о надёжности этих сведений.

Считать нужно осторожно и по другой причине. Свиток — не книга: длинное сочинение занимало несколько свитков, а короткие могли соединяться в один. Собрание содержало множество дублетов, поскольку комплектовалось агрессивно.

Способы комплектования известны. Согласно Галену, книги изымали у кораблей, заходивших в александрийскую гавань, переписывали, копию отдавали владельцу, а оригинал оставляли себе. Тот же Гален рассказывает, как Птолемей III взял у Афин под крупный залог государственные экземпляры трагиков, снял копии и предпочёл потерять залог, вернув афинянам копии.

Четыре версии гибели

Ни одна не выдерживает роли единственной причины.

• Пожар 48 года до нашей эры во время александрийской войны Цезаря. Сам Цезарь пишет о поджоге флота. Позднейшие авторы — Сенека, Плутарх, Авл Геллий, Дион Кассий — упоминают сгоревшие книги, причём Дион указывает на склады у гавани. Речь, вероятно, о партиях свитков в портовых хранилищах, а не о самом Мусейоне. Страбон, побывавший в Александрии примерно через двадцать пять лет, описывает Мусейон как действующее учреждение.
• Разрушение квартала Брухейон при императоре Аврелиане, около 272 года, во время войны с Пальмирой. Именно там находился Мусейон. Этот эпизод, вероятно, нанёс наибольший материальный ущерб, но о нём почти не вспоминают.
• Разрушение Серапеума в 391 году при патриархе Феофиле. В Серапеуме действительно была книжная коллекция, называемая иногда дочерней библиотекой. Однако античные описания разрушения храма о книгах не говорят вовсе. Убийство Гипатии в 415 году — отдельное событие, к судьбе библиотеки прямого отношения не имеющее.
• Приказ халифа Омара в 640-х годах, будто бы велевшего сжечь книги с формулировкой: если они согласны с Кораном, они излишни, а если нет — вредны. Рассказ появляется впервые примерно через пятьсот лет после событий, у авторов XIII века. К этому времени библиотеки давно не существовало. Уже Эдвард Гиббон считал историю недостоверной, и современные исследователи почти единодушно относят её к позднейшим построениям.

Каждая из версий возлагает вину на удобного виновника: римлян, христиан или мусульман. Это верный признак того, что перед нами не источниковедение, а полемика.

Как библиотеки умирают на самом деле

Наиболее правдоподобное объяснение неэффектно и складывается из нескольких обстоятельств.

Первое — прекращение царской поддержки. Мусейон существовал на содержании династии. В 145 году до нашей эры Птолемей VIII в ходе внутренней борьбы изгнал из Александрии значительную часть учёных; они разъехались по Средиземноморью, и это, по свидетельству современников, оживило науку в других городах, но обескровило саму Александрию. Римская власть учреждение сохраняла, но приоритетом не считала.

Второе — материал. Папирус в приморском климате с высокой влажностью живёт недолго и требует постоянного переписывания. Библиотека — не хранилище, а процесс: пока есть писцы, деньги и спрос, тексты воспроизводятся; как только процесс останавливается, собрание начинает исчезать само.

Третье — смещение центров. Пергам, Родос, Рим, позднее Константинополь перетянули и учёных, и заказы. Тексты, которые продолжали читать, переписывались в других местах и дошли до нас; тексты, интерес к которым угас, исчезли независимо от пожаров.

История Александрийской библиотеки полезна прежде всего как поправка к представлению о единой катастрофе, разом отбросившей человечество назад. Утрата античной литературы была не событием, а процессом длиной в несколько столетий, и решающую роль в ней сыграли не факелы, а бюджеты, климат и читательский спрос. Из греческой драматургии до нас дошло около трёх десятков трагедий из многих сотен, и виноват в этом не Цезарь и не халиф, а то, что переписывать продолжали лишь школьный минимум. Знание пропадает не тогда, когда его сжигают, а тогда, когда его перестают копировать.