Папирус Эдвина Смита: сорок восемь случаев почти без единого заклинания

В 1862 году американский коллекционер Эдвин Смит купил в Луксоре свиток длиной около четырёх с половиной метров. Текст на нём был записан иератикой и сохранился не полностью: последняя строка обрывается на середине фразы.

Смит понял, что имеет дело с медицинским сочинением, но перевести его не смог. Полное издание с переводом и комментарием выпустил только в 1930 году Джеймс Генри Брэстед, и оно стало одним из главных событий в истории изучения древней науки.

Сохранившийся список датируют примерно XVI веком до нашей эры, но язык и орфография указывают, что перед нами копия гораздо более раннего сочинения — возможно, эпохи Древнего царства. Оригинал, следовательно, может быть старше на пять-восемь столетий.

Как устроен текст

Папирус разбирает сорок восемь случаев травм, расположенных строго сверху вниз: сначала голова, затем лицо, шея, ключицы, плечи, грудная клетка, позвоночник. На позвоночнике текст обрывается, и, судя по всему, продолжение существовало.

Каждый случай построен по одинаковой схеме, и эта схема — главное, что делает памятник выдающимся.

• Заголовок: наставление относительно такой-то травмы.
• Осмотр: последовательность действий врача, включая ощупывание, проверку подвижности, наблюдение за выделениями и за поведением больного.
• Заключение: точная формулировка того, с чем врач имеет дело.
• Приговор: одна из трёх формул.
• Лечение, если оно предусмотрено.

Приговор задаёт три категории. Болезнь, которую я буду лечить. Болезнь, с которой я буду бороться. Болезнь, которую лечить не следует. Третья формула означает отказ от вмешательства при безнадёжном состоянии, и это редкая для древних текстов профессиональная честность.

В нём впервые в истории письменности появляется слово, обозначающее мозг, а также описания мозговых оболочек, пульсации мозгового вещества и швов черепа.

Один из случаев описывает больного с проникающей раной черепа, у которого нарушена речь и односторонне ограничена подвижность конечностей. Наблюдение о том, что повреждение одной стороны головы сказывается на противоположной стороне тела, зафиксировано здесь на три с половиной тысячи лет раньше, чем оно получило объяснение.

Почему он не похож на остальные

Особенность папируса Смита ярче всего видна при сравнении с другими медицинскими текстами Египта.

Папирус Эберса, записанный примерно в то же время, содержит более восьмисот прописей и представляет собой смешение фармакологии, диагностики и заклинаний: рецепт от глазной болезни соседствует с формулой, которую следует произнести при наложении лекарства. Кахунский гинекологический папирус, ещё более ранний, устроен похоже. Папирус Честера Битти включает раздел о болезнях прямой кишки, Бруклинский змеиный папирус — систематическое описание змей с указанием, какой укус смертелен, а какой нет.

В папирусе Смита заклинаний почти нет. Лицевая сторона, содержащая случаи травм, обходится без магии полностью; несколько заговоров записаны на обороте, другим почерком, и относятся к иным задачам, в том числе к защите от поветрия.

Объяснение предлагают простое: травма отличается от болезни. Причина перелома или раны очевидна, её не нужно искать в невидимом мире, и лечение поэтому строится на механике — вправлении, сшивании, повязках, шинах, покое.

Что умели египетские врачи

Профессия была специализирована сильнее, чем можно ожидать. Геродот утверждал, что каждый египетский врач занимается одной болезнью; это преувеличение, но титулы действительно различались. Известны глазные врачи, зубные, врачи внутренних органов, а также должность с буквальным значением пастух заднего прохода — придворный проктолог.

Сохранилось и имя женщины-врача: Песешет, носившая в эпоху Древнего царства титул надзирательницы женщин-врачей.

Практические приёмы включали сшивание ран, вправление вывиха нижней челюсти, наложение шин, использование лубков и клейких повязок, прижигание. Из лекарственных средств применялись мёд, обладающий доказанной антибактериальной активностью, растительные масла, ладан, ива. Наряду с ними в ход шли вещества бесполезные и вредные: экскременты животных, свинцовые и сурьмяные соединения.

Хирургии в нашем понимании не существовало. Полостных операций египтяне не делали, и представление о внутреннем устройстве тела, несмотря на многовековую практику бальзамирования, оставалось приблизительным. Сердце считали вместилищем мышления и чувств, а систему сосудов описывали как сеть каналов, по которым движутся кровь, воздух, слизь и вредные начала.

Папирус Эдвина Смита важен не тем, что египтяне что-то узнали раньше других: приоритеты в истории науки почти всегда оказываются спорными. Он важен как древнейший известный пример последовательного эмпирического метода — осмотрел, назвал, оценил перспективу, выбрал действие или честно отказался от него. Между этим текстом и современной историей болезни лежат три с половиной тысячи лет и множество утраченных промежуточных звеньев, но структура рассуждения узнаётся с первой строки.