Экспедиция Шефера в Тибет: что в документах и чего в них нет

Немецкая экспедиция в Тибет 1938–1939 годов — один из самых пересказываемых сюжетов околоисторической литературы. В пересказах пятеро немцев ищут вход в Шамбалу, договариваются с хранителями тайного знания и вывозят из Лхасы нечто, что потом якобы определило ход войны.

Документы экспедиции сохранились почти целиком: дневники, служебная переписка, финансовые отчёты, около двух тысяч фотографий, киноплёнка. Их публиковали и изучали, отдельный том фотоархива вышел под редакцией тибетолога Изрун Энгельхардт. Судить об этой поездке можно не по слухам, а по бумагам.

Бумаги рассказывают историю без единого мистического эпизода. Но с эпизодом гораздо худшим.

Кто поехал и зачем

Руководителем был зоолог Эрнст Шефер, к тридцати годам уже дважды побывавший в Тибете и Западном Китае в составе американских экспедиций Брука Долана. С ним отправились геофизик Карл Винерт, энтомолог и оператор Эрнст Краузе, отвечавший за снабжение Эдмунд Геер и антрополог Бруно Бегер.

Финансирование складывалось из нескольких источников, включая структуры СС; экспедиция получила формальную привязку к «Аненербе». Судя по переписке, Шефер торговался за самостоятельность и добился, чтобы научную программу определяли естественные науки, а не идеологический отдел.

Маршрут задокументирован по дням. Выход из Германии весной 1938 года, Калькутта, Сикким, долгие переговоры о пропуске, въезд в Тибет, прибытие в Лхасу 19 января 1939 года. Около двух месяцев в столице, приём у регента Ретинга Ринпоче, поездка в Гьянцзе, возвращение через Индию, прилёт в Германию в августе 1939 года — за считанные дни до начала войны.

Что привезли

Сборы оказались действительно крупными: тысячи орнитологических образцов, зоологические и ботанические коллекции, семена ячменя, серия геомагнитных измерений вдоль всего маршрута, этнографические предметы, подаренный регентом комплект тибетского канона Ганджур. Часть материалов до сих пор хранится в немецких музейных фондах и используется в работе.

Привезли и киноплёнку, из которой в 1943 году смонтировали пропагандистский фильм «Тайна Тибета». Само его название показывает, как события подавались публике уже тогда: экзотика продавалась лучше орнитологии.

Вторая половина программы к науке отношения не имела. Бруно Бегер измерял головы и лица нескольких сотен человек, снимал отпечатки, изготовил полтора десятка гипсовых масок. Делалось это ради поиска «нордических признаков» в Центральной Азии — задачи без предмета: расовые категории, которыми оперировали такие исследования, не имеют биологического содержания.

Бегер — та точка, где экспедиционная антропология смыкается с преступлением. В 1943 году он отбирал заключённых в Освенциме для «коллекции скелетов» Августа Хирта; 86 человек были убиты в Нацвейлере. В 1971 году франкфуртский суд признал его пособником убийства.

Чего в документах нет

• Упоминаний Шамбалы, Агарти или подземных городов — ни в дневниках, ни в отчётах, ни в переписке с Берлином
• Поисков артефактов и «древних технологий»
• Тибетских монахов, якобы вывезенных в Германию и найденных мёртвыми в Берлине весной 1945 года

Последний сюжет особенно показателен. Он появляется в книге «Утро магов» Луи Повеля и Жака Бержье (1960) без единой ссылки и с тех пор кочует из издания в издание. Ни в берлинских документах, ни в союзнических рапортах, ни в воспоминаниях участников боёв ничего похожего нет.

Почему легенда прижилась

К 1938 году Тибет уже полвека был закреплён в европейском воображении как страна сокровенного знания — стараниями теософов и авторов приключенческих романов. Закрытая территория, экзотика, зловещая аббревиатура на бланке: материал складывался в готовый сюжет сам собой.

Работа с архивом требует времени и знания языков, пересказ красивой версии не требует ничего. Здесь и проходит граница между историей и мифом.

Судьбы участников тоже описаны и тоже неромантичны. Возвращение обставили как триумф, Шефера принимали на высоком уровне, он получил собственный исследовательский институт. После войны он прошёл процедуру денацификации, работал зоологом за границей и в Германии, дожил до девяностых годов и до конца отрицал идеологическую составляющую поездки — что документами не подтверждается.

Реальная экспедиция Шефера — не приключение и не мистика. Это рассказ о том, как приличная естественно-научная программа была куплена вместе с идеологическим довеском и как один из её участников четыре года спустя оказался на платформе Освенцима с антропометрическим циркулем в руках. Это стоит помнить точнее, чем выдумки.