Кадеш: как ничейная битва стала главным триумфом Рамсеса II

Битва при Кадеше произошла около 1274 года до нашей эры, на пятом году правления Рамсеса II, у крепости на реке Оронт в современной Сирии. Противником был хеттский царь Муваталли II. По масштабу это одно из крупнейших колесничных сражений известной нам древности; по документированности — безусловно первое, о котором сохранились рассказы обеих сторон.

Египетская версия изложена в двух текстах, вырезанных на стенах храмов: сжатом официальном отчёте, который египтологи называют «Бюллетенем», и пространном литературном сочинении, известном как «Поэма Пентаура» по имени переписчика одного из папирусных списков. Их сопровождают подробные рельефы.

Читать эти тексты интересно именно потому, что они противоречат сами себе: пропаганда там наложена на довольно честное описание катастрофы.

Что произошло

Египетская армия шла на север четырьмя корпусами, названными по именам богов: Амона, Ра, Птаха и Сета. У Кадеша к передовому отряду вышли двое кочевников-шасу и сообщили, что хеттское войско далеко на севере, у Алеппо, и боится приближаться.

Информация была подставной. Хеттская армия стояла за холмом прямо у крепости. Рамсес с корпусом Амона разбил лагерь, растянув колонну на марше, и в этот момент хеттские колесницы ударили в бок корпуса Ра, шедшего следом. Корпус был разорван, беглецы хлынули в лагерь, и ставка царя оказалась под ударом.

Дальше египетская версия переходит к личному подвигу: царь в одиночестве, покинутый войском, взывает к Амону и раз за разом врубается в противника. Реальный исход, судя по всему, определили две вещи. Во-первых, хеттские колесничие увязли в разграблении лагеря. Во-вторых, к полю подошёл отдельный отряд, который тексты называют неарин, — по-видимому, отборные части, двигавшиеся другим маршрутом со стороны Амурру. Их удар пришёлся по расстроенному противнику.

К вечеру подтянулся корпус Птаха. Наутро состоялось второе столкновение, после которого стороны разошлись. Крепость Кадеш осталась хеттской.

Как поражение стало победой

Рамсес вернулся в Египет и распорядился рассказать о битве в невиданном прежде объёме. Тексты и рельефы разместили в Абидосе, Карнаке, Луксоре, Рамессеуме и Абу-Симбеле — то есть по всей стране, в самых посещаемых святилищах.

• Сюжет сведён к одному герою: войско бежит, царь остаётся один и побеждает благодаря личной доблести и поддержке бога.
• Провал разведки не скрывается, а подаётся как коварство противника и как повод продемонстрировать царскую стойкость.
• Тактический результат не называется вовсе. О том, что крепость не взята, тексты просто молчат.
• Рельефы при этом изображают лагерь, обоз, ослов, дерущихся солдат и допрос пленных лазутчиков с редкой для египетского искусства бытовой конкретностью.

Я один, со мною нет никого, войско моё покинуло меня, и ни один из колесничих не обернулся ко мне.

Так формулирует ситуацию «Поэма». Признание, вложенное в уста царя, работает на его же величие — приём отработан безупречно.

Проверка с другой стороны

Египетская версия оставалась единственной до начала XX века, когда немецкие экспедиции раскопали хеттскую столицу Хаттусу и нашли государственный архив. Клинописные таблички дали взгляд с противоположной стороны фронта.

Хеттские документы победу при Кадеше себе тоже приписывают, но косвенно и без подробностей. Зато они показывают результат: область Амурру, ради которой всё затевалось, вернулась под хеттский контроль, а стратегическая граница между державами осталась примерно там, где была.

Примерно через шестнадцать лет после битвы, около 1259 года до нашей эры, Рамсес II и хеттский царь Хаттусили III заключили договор. Это древнейший международный договор, дошедший до нас в текстах обеих сторон: египетская версия вырезана в Карнаке и Рамессеуме, аккадская сохранилась на табличках из Хаттусы. Стороны обязались не нападать друг на друга, помогать при внешней угрозе и выдавать беглецов. Копия текста висит в здании Организации Объединённых Наций.

Расхождения между версиями показательны. В египетском тексте инициатива мира исходит от хеттов, в хеттском — наоборот. Каждая сторона писала для своей аудитории, и обе сохранили одинаковый по сути документ.

Кадеш ценен не как военный эпизод, а как первый случай в истории, когда пропагандистское сообщение можно сверить с независимым источником. Результат отрезвляющий: факты в египетской версии почти не искажены — искажены акценты, умолчания и причинно-следственные связи. Государство, располагавшее монополией на письмо, не выдумывало событий; оно просто рассказывало о них так, что проигранная кампания превращалась в личный триумф. Приём с тех пор не устарел ни на день.