«Кожное зрение»: история Розы Кулешовой и то, что было после

Весной 1962 года в Свердловске произошло событие, о котором вскоре писала вся советская пресса. Двадцатидвухлетняя Роза Кулешова, работавшая в школе для слепых в Нижнем Тагиле, с завязанными глазами читала пальцами обычный печатный текст. Не Брайль — обычную типографскую страницу. Она же называла цвета бумажек и различала карты в закрытой колоде.

Первым её проверял невролог Иосиф Гольдберг, у которого она наблюдалась по поводу эпилепсии. Он отнёсся к делу серьёзно, показал Кулешову коллегам, и дальше история покатилась быстро: газетные публикации, приглашение в Москву, опыты в академических институтах, десятки последователей по всей стране.

Термин «кожное зрение» звучал тогда не фантастически. Светочувствительность кожи действительно изучалась, и вопрос выглядел законным.

Что показали московские опыты

В московских лабораториях условия постепенно ужесточали, и картина менялась. Пока Кулешова работала с повязкой на глазах, результат был впечатляющим. Когда между её лицом и текстом ставили непрозрачный экран, а руки заводили в закрытый ящик, точность падала.

В 1963 году произошёл эпизод, определивший её дальнейшую судьбу: во время демонстрации её уличили в подглядывании из-под повязки. Кулешова этого не отрицала. Она объясняла случившееся волнением и давлением ожиданий — от неё каждый раз ждали чуда, и в неудачный день соблазн помочь себе оказывался сильнее.

Это ключевой момент всей истории, и оценивать его стоит без злорадства. Девушка из маленького города вдруг оказалась в центре внимания академических институтов и центральных газет. Отступать было некуда: за неё поручились уважаемые люди, о ней написали в главных изданиях страны, к ней ехали журналисты. Умерла она рано, в 1978 году, так и не выйдя из этой роли.

Почему повязка не работает

Техническую сторону вопроса разобрал Мартин Гарднер в статье, вышедшей в журнале Science в 1966 году. Название её переводится примерно как «подглядывание вдоль носа», и суть в нём изложена полностью.

Человеческое лицо устроено так, что почти любая мягкая повязка, наклейка или маска оставляет узкие щели по сторонам носа. Достаточно опустить взгляд предельно вниз — и лист, лежащий на столе, попадает в поле зрения. Приём этот столетиями входит в арсенал эстрадных артистов, работающих «вслепую», и особой ловкости не требует.

Проверяющий обычно уверен, что повязка надёжна, потому что примерил её сам и ничего не увидел. Он просто не догадался посмотреть вниз вдоль носа — а испытуемый догадался.

Отсюда простое правило: испытание на кожное зрение имеет смысл только с герметичной непрозрачной маской, закрывающей всё лицо, либо со сплошной перегородкой между лицом и предметом. Во всех известных случаях, когда такой контроль вводился, результат опускался до случайного.

Продолжение сюжета

История не закончилась в 1960-е. Психолог Абрам Новомейский, работавший с Кулешовой, утверждал, что различению цветов кожей можно обучить многих, и публиковал результаты занятий с группами. В 1990-е и 2000-е тему возродил Вячеслав Бронников со «школой прямого видения», где детей учили читать в непрозрачных масках.

Здесь важен неудобный факт: методику Бронникова в тот период поддерживала Наталья Бехтерева — крупный нейрофизиолог, руководившая Институтом мозга человека. Комиссия по борьбе с лженаукой при Президиуме РАН выступила с резкой критикой, указав на то же самое, что и сорок лет назад: маски пропускали свет, протоколы не исключали подглядывания, независимой проверки не было. Спор получился публичным и тяжёлым.

Следует из него не то, что Бехтерева заблуждалась по невежеству. Следует то, что специалист высочайшего класса не защищён от ошибки за пределами своей области. Контроль за показом — отдельная профессия, и мозг она изучает с неожиданной стороны.

Что в этой области действительно есть

Ощущение тепла кожей от яркого источника реально, и различить чёрный и белый квадрат под сильной лампой по нагреву в принципе возможно — правда, медленно и грубо. Чтение текста таким способом невозможно физически: перепад температур между буквой и фоном ничтожен, а разрешение тепловой чувствительности кожи несопоставимо с размером шрифта.

Зато настоящее замещение зрения другими чувствами существует и работает. Пол Бах-и-Рита ещё в 1969 году опубликовал в Nature опыт с установкой, которая переводила изображение с камеры в матрицу тактильных стимуляторов, прижатых к спине испытуемого; слепые люди научались различать формы и узнавать предметы. Современные версии подают сигнал на язык или переводят картинку в звук, и мозг постепенно начинает обрабатывать этот поток как пространственную информацию.

Эхолокация у слепых — тоже не легенда: люди, щёлкающие языком, определяют размер, расстояние и материал препятствий, а томография показывает у них активацию зрительной коры в ответ на эти щелчки.

Настоящая пластичность мозга оказалась богаче выдуманного кожного зрения. Она требует месяцев обучения, не даёт эффектных номеров на сцене и работает у обычных людей — что, если подумать, куда полезнее.