«Общество Туле»: влияние и его пределы

«Общество Туле» упоминают почти в каждом тексте об оккультных корнях нацизма. В популярной версии это тайная ложа, которая создала партию, направляла её вождей и сохраняла влияние до самого конца режима.

Общество существовало. Оно было основано в Мюнхене 18 августа 1918 года Рудольфом фон Зеботтендорфом — под этим именем действовал Адам Альфред Рудольф Глауэр, человек с пёстрой биографией и приобретённым дворянством. Формально это была мюнхенская ветвь «Германского ордена», антисемитского общества с ритуалами в подражание масонским.

Название отсылало к Туле — мифической северной земле античных авторов, которую немецкие ариософы начала века превратили в прародину «нордической расы». Идейный багаж кружка описан подробно: его источники — сочинения Гвидо фон Листа и Йорга Ланца фон Либенфельса, разобранные в классической работе Николаса Гудрик-Кларка.

Где связь действительно есть

Пренебрегать ролью общества не стоит — она реальна, но лежит в организационной плоскости.

• Общество владело газетой «Мюнхенер беобахтер», которая позже стала «Фёлькишер беобахтер» — центральным партийным изданием
• При его участии был создан рабочий кружок, из которого 5 января 1919 года выросла Немецкая рабочая партия Антона Дрекслера и Карла Харрера
• Через него прошли или контактировали с ним люди, позднее занявшие видные посты, — от Рудольфа Гесса до Ганса Франка

В апреле 1919 года, во время Баварской советской республики, семеро членов общества были расстреляны как заложники. Эту историю немедленно превратили в мартиролог, и она долго работала на мюнхенскую правую пропаганду.

Внутреннее устройство кружка описано его же участниками: приём с проверкой «чистоты крови», ступени посвящения, руническая символика, заимствованная у ариософов. Со стороны это выглядит внушительно, но по существу перед нами обычная для тогдашней Германии форма клубной жизни правых националистов, у которой были десятки аналогов.

Гитлер в «Обществе Туле» не состоял. Он вступил в Немецкую рабочую партию в сентябре 1919 года, когда общество уже теряло значение. Документов о его членстве нет ни одного.

Где связь заканчивается

К началу двадцатых годов кружок распался. Зеботтендорф отошёл от дел ещё раньше, а в 1933 году издал книгу «Прежде чем пришёл Гитлер», где приписал обществу решающую роль в возникновении нацизма.

Расчёт не оправдался. Книгу изъяли, автора арестовали, а затем выслали из страны; он умер в 1945 году в Стамбуле. Режиму не нужны были конкурирующие мифы о собственном происхождении.

Отдельный спорный пункт — состав участников. Про некоторых заметных фигур, например про публициста Дитриха Экарта, повлиявшего на раннего Гитлера, членство утверждается уверенно, а подтверждается плохо: списки сохранились не полностью, и присутствие на собрании нередко выдают за принадлежность к организации. Такая неопределённость — благодатная почва для домыслов.

Главный источник легенды о всемогущей ложе — самореклама её основателя, опровергнутая тем самым режимом, к которому он набивался в отцы.

Что режим делал с оккультистами

Отношения нацистского государства с эзотерической средой описаны по документам и выглядят однозначно. Масонские ложи были запрещены в 1935 году. Теософские и антропософские организации распускались во второй половине тридцатых. Практикующие астрологи, хироманты и целители подвергались ограничениям и преследованию.

После перелёта Рудольфа Гесса в Британию в мае 1941 года последовала специальная акция против оккультистов, астрологов и сектантов: аресты, обыски, изъятие изданий. Режим, который якобы управлялся тайной ложей, методично зачищал именно эту среду как конкурента и источник неконтролируемых пророчеств.

Историк Эрик Курландер, изучавший эту тему подробнее многих, формулирует осторожнее: в Германии первой половины века существовал широкий фон «сверхъестественного воображения», из которого нацизм черпал образы. Но одно дело — общая культурная атмосфера, и совсем другое — управляющий центр, которого не было.

Почему миф удобен

Версия о тайном обществе решает сразу несколько задач для тех, кто ей пользуется. Она объясняет катастрофу вмешательством чего-то нечеловеческого. Она снимает ответственность с миллионов совершенно обычных людей — избирателей, чиновников, соседей, — которые сделали режим возможным. И она придаёт мрачное величие тому, что было по большей части пошлым.

Реальная роль «Общества Туле» — роль питательного бульона, а не режиссёра: собрание националистически настроенных обывателей, купившее газету в нужный момент в нужном городе. Этого достаточно для истории идей и совершенно недостаточно для мистического сюжета.