Рендлшемский лес, 1980: случай, который называют британским Розуэллом

Рождественская неделя 1980 года, восточное побережье Англии. Две базы Королевских ВВС — Бентуотерс и Вудбридж — стоят почти вплотную, разделённые Рендлшемским лесом. Обе заняты американскими подразделениями: идёт холодная война, британские аэродромы переданы союзникам.

Около трёх часов ночи 26 декабря дежурные у восточных ворот Вудбриджа увидели огни, опускавшиеся за ограждением, среди сосен. Первая мысль была самой естественной: упал самолёт. Трое военнослужащих — Джон Берроуз, Джим Пеннистон и Эд Кабансаг — получили разрешение выйти за периметр и пошли смотреть.

Через две ночи, с 27 на 28 декабря, в лес отправилась вторая группа, и с ней заместитель командира базы подполковник Чарльз Холт с карманным диктофоном. Эта запись сохранилась и остаётся самым необычным документом истории: слышно, как офицеры вслух, в реальном времени, обсуждают то, что видят перед собой.

Записка на одну страницу

Тринадцатого января 1981 года Холт отправил в британское министерство обороны меморандум, озаглавленный «Необъяснённые огни». Текст занимал меньше страницы. В нём описан объект, который патруль видел в первую ночь, три небольших углубления в грунте на предполагаемом месте посадки — около восемнадцати сантиметров в поперечнике и четырёх в глубину, — слабые показания дозиметра и огни, наблюдавшиеся во вторую ночь на севере и на юге.

Министерство ответило коротко: происшествие не имеет значения для обороны страны. Дело закрыли. В 1983 году копия меморандума была получена американской общественной организацией по закону о свободе информации и попала в печать. С этого момента у истории началась вторая жизнь, уже независимая от её участников.

Что нашли на месте

Через два с половиной года в лес приехал научный журналист Иэн Ридпат вместе с местным лесником Винсом Тёркеттлом, который жил в паре километров от предполагаемого места и хорошо знал участок. Их наблюдения объясняют значительную часть протокола.

• Три углубления «треугольником» оказались обычными кроличьими копками, каких в этом лесу множество; треугольник получался и из других соседних ямок.
• Ожоги на стволах сосен — стандартные затёсы топором, которыми лесники метят деревья под вырубку; смола на срезе в свете фонаря блестит.
• Показания дозиметра, приведённые в меморандуме, при позднейшем разборе оказались в пределах естественного фона для этой местности, а сам прибор не предназначался для точных измерений слабых уровней.
• В восьми километрах к востоку, на прямой линии видимости из леса, работал маяк Орфорд-Несс, дававший вспышку каждые пять секунд. На записи Холта слышно, как участники группы замечают мигающий огонь и кто-то произносит слово «маяк».
• В 02:50 26 декабря над югом Англии наблюдался яркий болид, который видели сотни человек. По времени он совпадает с началом первого эпизода.

Полицейский из Саффолкского управления, приехавший по вызову в первую ночь, записал, что видел только свет маяка.

Как рос рассказ

Показания участников со временем менялись, и эта динамика прослеживается по документам. В ранних рапортах речь идёт об огнях и о свечении между деревьями. В более поздних интервью появился приземлившийся треугольный аппарат с чёрной шершавой поверхностью и рельефными значками, к которому Пеннистон, по его словам, прикасался. В 2010 году прозвучала ещё одна деталь: будто бы в момент касания он получил последовательность двоичного кода и записал её в блокнот, страницы которого были опубликованы спустя тридцать лет.

Обвинять кого-либо во лжи здесь нет оснований, и это важно. Молодые военнослужащие ночью, в лесу, без ориентиров и без опыта наблюдений за небом, столкнулись с чем-то непонятным и испугались. Дальше три десятилетия интервью, книг, документальных фильмов и общения внутри узкого круга — условия, при которых воспоминание достраивается почти неизбежно.

Меморандум Холта остаётся ценным именно потому, что написан через две недели, а не через тридцать лет.

Что осталось

Не осталось ни одной радиолокационной отметки, подтверждающей присутствие постороннего объекта над охраняемой территорией двух баз с ядерным оружием. Нет фотографий, нет проб грунта, показавших что-либо необычное, нет независимых свидетелей за пределами группы военнослужащих. Британские дела по Рендлшему были рассекречены и выложены целиком; в них нет ни расследования, ни попытки его замять — только переписка ведомств, которые сочли эпизод несущественным.

Название «британский Розуэлл» приклеилось не случайно: устройство истории то же самое. Реальное ночное происшествие, объяснимое сочетанием болида, маяка и темноты. Секретный военный объект, вокруг которого любая недосказанность выглядит зловеще. И длинная дистанция во времени, на которой скромный протокол превращается в подробное повествование. Вопрос, полностью ли закрыты все эпизоды второй ночи, честнее оставить открытым: данных для этого недостаточно. Но недостаток данных — это именно недостаток данных, а не намёк на ответ.