Разграбление культурных ценностей: как работал штаб Розенберга

Расхищение музеев и частных собраний в оккупированной Европе было не эксцессом, а отраслью со штатным расписанием, бланками, транспортными нарядами и отчётностью. Именно поэтому о нём известно так много: грабёж вёлся аккуратно и оставил горы бумаг.

Главной, хотя и не единственной структурой был оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга, созданный летом 1940 года.

Его история отвечает на вопрос, который часто задают в связи с легендами о сокровищах: почему одни предметы находят по описям, а другие исчезают бесследно.

Как это было устроено

Штаб получил полномочия изымать «бесхозное» имущество — в первую очередь собрания евреев, масонских лож и эмигрантов. Юридическая формула была фиктивной: владельцев объявляли утратившими права, после чего их имущество считалось свободным.

Работа шла по отработанной схеме. Отряды осматривали квартиры, галереи, банковские сейфы и хранилища, составляли списки, вывозили. Во Франции сортировочным пунктом стал парижский музей Же-де-Пом, куда свозили конфискованное перед отправкой в Германию. Каждому предмету присваивался код с шифром коллекции и номером.

Отдельным направлением была так называемая мебельная акция: из десятков тысяч опустевших квартир депортированных вывозили обстановку, посуду, книги, детские вещи. Это уже не искусство, а имущество убитых людей, распределявшееся между немецкими семьями.

Параллельно действовали другие ведомства: особое поручение по созданию музея в Линце отбирало лучшее для будущего собрания Гитлера, министерство иностранных дел имело свою команду, армия — службу охраны памятников. Между всеми ними шла конкуренция, и она тоже отражена в переписке.

Люди

Отдельные имена известны хорошо. Геринг приезжал в Же-де-Пом больше двадцати раз, лично отбирал работы для своей коллекции и обеспечивал их вывоз специальными поездами. Это задокументировано его же сотрудниками.

С другой стороны — Роза Валлан, хранительница Же-де-Пома, оставленная немцами на месте как безобидная служащая. Четыре года она тайно записывала, что привозят, куда отправляют, каким поездом и в чей адрес. Её записи, переданные после освобождения, стали основой послевоенного розыска и позволили вернуть тысячи предметов.

Союзническая программа по защите памятников и архивов, известная как «хранители памятников», работала при войсках и занималась поиском укрытых собраний. Крупнейшая находка — соляные копи в Альтаусзее в Австрии, где хранились тысячи произведений, включая Гентский алтарь и «Мадонну» Микеланджело из Брюгге; шахту удалось спасти от подрыва.

Что известно в цифрах

• По собственным отчётам штаба, только во Франции было изъято более двадцати тысяч произведений искусства из двухсот с лишним частных собраний
• Мебельная акция затронула около семидесяти тысяч квартир в западных странах
• Библиотечные фонды измерялись миллионами томов и свозились в институт, созданный для «изучения еврейского вопроса»
• Потери на территории СССР до сих пор оцениваются приблизительно: разрушены и вывезены собрания десятков музеев

Точность здесь неодинакова именно потому, что штаб описывал то, что вывозил организованно, а огромная часть утрат пришлась на неучтённое: уничтожение при боях, разграбление частными лицами, вывоз отдельными подразделениями без документов.

Опись — единственный шанс вещи вернуться. Всё, что вывозилось без бумаг, растворяется навсегда.

Почему это не закончилось

Реституция продолжается восьмое десятилетие. В 1998 году были приняты Вашингтонские принципы — международные рекомендации о справедливом урегулировании претензий на произведения, отобранные у жертв нацизма. Музеи проверяют происхождение предметов в своих собраниях, и такие проверки регулярно дают результат.

Показательный случай произошёл уже в наше время: в мюнхенской квартире пожилого человека в начале 2010-х годов обнаружили более тысячи работ, унаследованных от отца — торговца искусством, сотрудничавшего с нацистскими ведомствами. Разбор происхождения этой коллекции занял годы и выявил как законно приобретённые вещи, так и отобранные.

Опубликованные базы данных штаба, карточки Же-де-Пома, документы союзнических сборных пунктов сегодня доступны в сети — и именно они, а не рассказы о спрятанных сокровищах, дают реальные результаты в поиске.

История с изъятием культурных ценностей интересна тем, что полностью лишена загадочности. Здесь нет ни проклятых артефактов, ни тайных знаний — есть ведомство, бланк и подпись. И именно бюрократический след позволяет спустя восемьдесят лет вернуть картину наследникам владельца, которого убили. Эта работа идёт прямо сейчас и не нуждается ни в каких легендах, чтобы быть захватывающей.