Аудиоподкасты

Проклятие Тутанхамона: как газета создаёт легенду

В гостях: Егор Ланской, историк науки

Разбираем самую известную археологическую страшилку по шагам: смерть лорда Карнарвона от заражения после укуса москита, погасший свет в Каире, собака, завывшая в Хэмпшире, — и то, как из этих совпадений за неделю выросла история о мести фараона. Считаем вместе: сколько человек присутствовало при вскрытии гробницы, сколько из них умерло в ближайшие десять лет, какова была обычная смертность для этой возрастной группы. Цифры получаются скучные, и в этом всё дело. Отдельно говорим о роли эксклюзивного договора с одной газетой: конкуренты остались без доступа к раскопкам и вынуждены были писать хоть что-нибудь. Легенда о проклятии оказалась удобным способом заполнить полосу.

Проект «Синяя книга»: что лежит в рассекреченных папках

Двенадцать с половиной тысяч сообщений, семнадцать лет работы и архив, который сегодня доступен любому желающему. Разбираемся, что в нём на самом деле есть. Говорим о том, как оформлялась карточка случая, кто принимал решение об объяснении, почему в графе «неопознанные» осталось несколько сотен записей и что это на самом деле означает. Спойлер: чаще всего — что сообщение слишком скудное, чтобы с ним работать, а вовсе не что объект признан внеземным. В конце — практическая часть. Показываем, как самому найти нужное дело в открытом архиве, и предлагаем слушателям взять любой случай и попробовать разобрать его самостоятельно. Это оказывается неожиданно увлекательным занятием.

Спиритические сеансы: столоверчение и первые разоблачители

В гостях: Инна Барташевич, историк культуры

Как за несколько десятилетий девятнадцатого века вся Европа и Америка увлеклись разговорами с умершими, и почему это случилось именно тогда. Обсуждаем сестёр Фокс и их щёлкающие суставы, комиссию Менделеева и её выводы, приёмы медиумов — от простейших до по-настоящему изощрённых, — и главное: почему в разоблачениях чаще преуспевали фокусники, а не учёные. Отдельно — о людях, приходивших на сеансы. Расцвет спиритизма пришёлся на время эпидемий и войн, и за большинством просьб связаться с ушедшим стояло обыкновенное горе. Это стоит помнить, когда речь заходит о доверчивости прошлых поколений: на их месте многие из нас вели бы себя ровно так же.

Шаровая молния: явление, которое трудно поймать

Тысячи свидетельств за несколько столетий, десятки гипотез и до обидного мало приборных данных. Разбираемся, почему одно из самых известных природных явлений до сих пор изучено так плохо. Говорим о том, что вообще описывают очевидцы, насколько похожи эти описания между собой, какие лабораторные аналоги удаётся получить и что зафиксировал единственный известный случай, когда шаровая молния случайно попала в поле зрения спектрографа. Приходим к спокойному выводу: здесь мы имеем дело не с загадкой в мистическом смысле, а с обычной научной трудностью. Явление редкое, короткое, непредсказуемое по месту и времени — то есть почти невозможное для планового наблюдения. Такие вопросы решаются медленно и без сенсаций.

Немецкая экспедиция в Тибет: что искали и что привезли

В гостях: Артём Гладилин, историк

Пять человек, полтора года в дороге, ящики с образцами и километры плёнки. Разбираем экспедицию 1938—1939 годов, вокруг которой построена половина легенд о мистике Третьего рейха. Говорим о том, что реально числилось в задачах: зоологические и ботанические сборы, геомагнитные измерения, съёмка, антропометрия. Обсуждаем, зачем всё это понадобилось руководству СС и почему научная часть работы оказалась заложницей идеологического заказа. Разбираем и самую тяжёлую часть — измерения черепов и лиц местных жителей, слепки, картотеку. Здесь легенда о поисках Шамбалы окончательно уступает место довольно мрачной реальности: экспедиция была не приключением, а полевым этапом расовой программы, и последствия у этой программы известны.

Пума-Пунку: обработанный камень и здравый смысл

Знаменитые блоки с прямыми углами и внутренними пазами, которые в популярных фильмах называют доказательством машинной обработки. Смотрим на них внимательно. Обсуждаем, из чего они сделаны — андезит и красный песчаник, — какова реальная твёрдость этих пород, что можно сделать каменными и бронзовыми инструментами с абразивом, сколько времени это займёт и почему следы такой работы на самих блоках видны при ближайшем рассмотрении. Говорим и о шаблонах: одинаковые элементы указывают не на станок, а на стандартизацию, вещь для развитого общества совершенно обычную. Отдельно — о том, что известно о культуре Тиуанако: датировки, размеры города, ирригация, торговые связи. И о том, почему приписывать её достижения кому-то другому — не такой уж невинный ход.

Память очевидца против видеозаписи

В гостях: Вера Стрельникова, нейропсихолог

Что происходит, когда рассказ уверенного в себе свидетеля можно сверить с записью камеры. Разбираем реальные исследования, в которых такая сверка проводилась. Говорим о том, как меняются показания со временем, как влияет обсуждение случившегося с другими участниками, почему уверенность свидетеля почти не связана с его точностью и что такое эффект дезинформации. Обсуждаем классические опыты с подменёнными деталями и то, насколько легко в воспоминание попадает предмет, которого на месте не было. Вывод получается двойственный. С одной стороны, полагаться на свидетельство как на запись нельзя. С другой — это не значит, что очевидцы бесполезны: они хорошо запоминают суть и плохо — подробности. Знать, что именно у них спрашивать, и есть искусство.

Как расшифровали иероглифы

Полторы тысячи лет египетское письмо считалось нечитаемым, а потом за двадцать лет было прочитано. Рассказываем, как это произошло. Обсуждаем неверную идею, которая тормозила дело столетиями, — уверенность в том, что иероглифы передают понятия, а не звуки. Говорим о Розеттском камне, о вкладе Томаса Юнга, о догадке Шампольона с царскими именами и о роли коптского языка, на котором ещё служили в церквях. И о главном признаке настоящей расшифровки: она предсказательна. Прочитанная система позволяет читать новые, ранее не виданные тексты, и любой может это проверить. Именно этого не хватает многочисленным «расшифровкам» Фестского диска, письма ронго-ронго и прочих загадочных надписей, о которых сообщают каждый год.

Видео с камер военных самолётов: как их разбирают

В гостях: Игорь Ратманов, инженер-оптик

Несколько коротких роликов с инфракрасных камер, опубликованных военным ведомством, обсуждают уже который год. Разбираемся, что на них видно и что видно не может быть в принципе. Говорим об устройстве прицельно-навигационных систем: как работает тепловизор, откуда берётся размытое пятно вместо контура, что означает вращение картинки, почему движение объекта на экране не равно его движению в пространстве и как параллакс создаёт впечатление невероятной скорости. Наш гость объясняет и главное ограничение: без телеметрии — дальности, углов, скорости носителя — оценить размер и скорость объекта по такому видео нельзя вообще. Именно поэтому официальная формулировка звучит как «не удалось идентифицировать», и именно поэтому она не означает того, что в неё обычно вкладывают.

Одержимость и медицина: история одного диагноза

Как менялось объяснение состояний, которые веками считали одержимостью, и что мы знаем о них сегодня. Проходим по знаменитым случаям массовых припадков в монастырях и деревнях, обсуждаем версии — от эпилепсии и энцефалита до отравления спорыньёй и коллективного внушения — и объясняем, почему универсального ответа тут нет: под одним названием собраны очень разные вещи. Отдельно говорим о том, как такие эпизоды разворачиваются: почти всегда есть сильное напряжение в замкнутом сообществе, первый заболевший, внимание окружающих и готовая объяснительная схема. Схема со временем меняется — бесы уступают место отравлению, отравление излучению, — а само явление никуда не девается и регулярно наблюдается по сей день.